Пусть часто говорят,

что климат наш несносен,

не птицы — переносим,

какой природой дан.

А климат наш таков,

что не бывает вёсен,

а если потеплело — жди буран.

1987

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU

Глянешь в стекло оконное –

город, объятый сном,

дремлет столица сонная

в темноте за окном.

Долго не спать привычные,

и до утра не прочь,

у россиян в обычае

проговорить всю ночь.

Песен, что нами созданы,

за ночь не перепеть,

и до утра под звёздами

нашим стихам звенеть.

Светят очи неспящие,

миру даря свой свет.

И на столе горящие

свечи¹ хранят от бед.

Доля такая — крест нести —

не испугает их,

только цензура честности

правит здесь каждый стих.

Верю: невзгоды выдержим,

нас не согнут ветра.

И нашим детям выросшим

тоже не спать до утра.

1988-2006

Комментарий:

1 – «Свеча горела на столе» Б. Пастернак

2 — На это стихотворение написана песня, композитор А. Железняк

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU

Спи, сыночек, закрой же глазки,

спи, мой маленький, ты устал.

Расскажу тебе на ночь сказку:

«Королевство кривых зеркал».

Искривлённой линейкой мерить

нас учил искривлённый век.

С детства нас обучали верить:

уголь – белый, и чёрный – снег.

В зеркалах единицы – тыщи,

только сильный бывает прав,

там богатым зовётся нищий

и свободным зовётся раб.

Лучше стен и замков то средство,

чтобы доли другой не знал,

веря: лучше нет королевства,

чем страна из кривых зеркал.

То вина не враждебных армий,

что связала всех кабала.

Страшно вспомнить – но мы ведь сами

создавали те зеркала.

Спи, сыночек, закрой же глазки,

это было в другой стране.

Пусть тебе остаётся сказкой,

что историей было мне.

И баюкая каждой ночью,

я молилась, пока ты спал:

чтоб не жил никогда сыночек

в королевстве кривых зеркал.

Научу, что в любой напасти

мы должны быть душой сильны.

Будет сын настоящий мастер,

и его зеркала верны.

1989

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU  

Видеозапись этого стихотворения:

Мы выросли, засыпая под звон гитары,

чувствуя недоверие к миру власти.

Мы на взлёте сломленные, но недаром

выросли в поклонении слову: мастер.

Это слово в душе пронесли, как знамя,

как маяк посреди океана фальши,

и мы стремились стать мастерами сами,

из подмастерьев передвигаясь дальше.

И как бы там ни скалилось время грозно,

воли в нём не осталось, не то, что счастья,¹

мы знали: мир спасти никогда не поздно,

пока хотя бы один в нём остался мастер.

Тогда не скрыть ничтожества и в короне,

он встанет против подлости всякой масти,

и в страхе пошатнётся тиран на троне,

одно в испуге спрашивая: “Он мастер?” ²

Мы лишь одна страна, где казнят за слово,

мы лишь одна страна, где оно — спасенье,

и пусть у нас в России зима сурова,

но у Христа за распятием — воскресенье.

Мы прошли сквозь закрытые всюду двери.

Поколение, скажем друг другу: “Здравствуй!”

Поколенье — я всё-таки в тебя верю,

ведь у тебя на знамени слово: мастер.

1989

Примечание:

1 – «На свете счастья нет, а есть покой и воля» Пушкин

 2 – Имеется в виду легенда о якобы происходившем телефонном разговоре Сталина и Пастернака, где речь шла о Мандельштаме, когда решался вопрос о его высылке за стихи о Сталине («Мы живём, под собою не зная страны…»), где Сталин будто бы задавал вопрос: «Но он мастер? Мастер?». Был ли этот разговор в реальности, неизвестно, но скорее всего это просто легенда.

Видеозапись этого стихотворения и других стихов о России:

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU

“Если выпадет в империи родиться,

                                                   Лучше жить в глухой провинции, у моря”.

                                                                                                                                                 И. Бродский

Кончилось лето по римскому календарю.

Ветер осенний шуршит в кипарисовых рощах.

Долю свою не кляну и не благодарю,

в небе читая летающей ласточки росчерк.

Время вернуться из тёплых провинций домой,

снова в столицу, где холод нам лбы поостудит.

Споры в Сенате… Запружена площадь толпой:

хлеба и зрелищ, сказали им, больше не будет.

Снова на загнанной лошади скачет гонец,

из отдалённых, охваченных бунтом провинций.

Время в песочных часах предвещает конец,

наш гороскоп не предскажет никто из провидцев.

Друг мой, укроемся дома от будущих вьюг,

бросим поленья в очаг и вино подогреем.

Мы, к сожаленью, не птицы, что клином на юг

перелетают над тисовой нашей аллеей.

Мы их завистливым взглядом проводим вослед,

нет у нас крыльев — лишь пара в чернильнице перьев.

Но, наблюдая из окон встревоженный свет,

разве впервые нам видеть крушенье империй?

Мы уже знаем, что нам не вернуться назад,

мы — как последние жители древней Помпеи,

те, что свой город покинуть ещё не успели,

зарево видят, предчувствуя первый раскат.

Что ж нам осталось — поддерживать в доме очаг,

мы это делали долго, и нынче мы сможем.

Чаши наполним и дружно поднимем в руках,

и на пергаменте летопись дальше продолжим.

Долю свою не кляну и не благодарю.

Город в упадке, и листья сухие летают…

Старой повозкой наш век до конца добредает.

Кончилось лето по римскому календарю.

1989

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU