С тех пор, как были мы подростками,

когда судьба берёт начало,

Москва крестила перекрёстками,

дождём осенним причащала.

 

Я тем крещеньем вечно связана,

а выпадет судьба лихая:

пока со мною образа её —

то верю, буду спасена я.

 

Её теплом всегда согреюсь,

люблю её огни вечерние.

Как шли на тайную вечерю

иду к ней – и не разуверюсь.

 

В тревоге сердцу с ней спокойнее:

над миром страждущим вставая,

Москва огромной колокольнею

мне душу умиротворяет.

 

Пока я с ней — мне не отчаяться,

и перед жизнью я не струшу.

Уставшую болеть и маяться,

Москва излечивает душу.

 

1982

 

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU     

«В посаде, куда ни одна нога не ступала, лишь ворожеи да вьюги                                                         ступала нога, в бесноватой округе Где и то, как убитые, спят снега…Ни зги не видать, а ведь этот посад Может быть в городе, в Замоскворечьи,В Замостьи, и прочая (в полночь забредший Гость от меня отшатнулся назад)… Послушай, в посаде, куда ни одна Нога не ступала, одни душегубы,Твой вестник — осиновый лист, он безгубый,Безгласен, как призрак, белей полотна!.. Метался, стучался во все ворота,Кругом озирался, смерчом с мостовой… — Не тот это город, и полночь не та, И ты заблудился, ее вестовой!.. Но ты мне шепнул, вестовой, неспроста. В посаде, куда ни один двуногий… Я тоже какой-то… я сбился с дороги: — Не тот это город, и полночь не та… Все в крестиках двери, как в Варфоломееву Ночь. Распоряженья пурги-заговорщицы: Заваливай окна и рамы заклеивай... Бушует бульваров безлиственных заговор.Они поклялись извести человечество. На сборное место, город! За город! И вьюга дымится, как факел над нечистью…»                                                                                                                                             

Борис Пастернак «Метель»

                                                                                                                            

«- Какой интересный город, не правда ли? 

— Мессир, мне больше нравится Рим».  

Булгаков «Мастер и Маргарита»

 

«Ах, Арбат, мой Арбат, ты моя религия…»

                                                                                                                                                        Булат Окуджава

                                                                                                                           

Москва — приют нечистой силы,

иль то безумный бред в ночи?

Ты в сновидениях дарила

своих полночных тайн ключи.

 

Пусть ночью у дверных затворов

зажат повязкой снега рот —

ловлю осколки разговоров

задворок, лестниц и ворот.

 

В ночь собираются заборы

на тайный заговор — и вот

метель на свой полночный сговор

проулки тёмные ведёт.

 

Здесь любит куролесить вьюга,

во всём видна её рука,

её боится вся округа,

от мостовых до чердака.

 

Когда январской ночью вьюга

дома сгоняет в хоровод,

то путник, вздрогнув от испуга,

объятый ужасом, бредёт.

 

Он заблудился в трёх проулках,

свой адрес призрачный искал,

и вслед за ним сугробы гулко

трещат, как поступь двойника.

 

Здесь бродит Воланд на досуге,

так по-хозяйски, не таясь.

Все приближённые и слуги

его зовут Мессир и Князь.

 

В их тёмной власти этот город,

все знают это, но — молчок!

Повсюду проникает Воланд,

что толку запирать крючок.

 

А мы, Москвы родные дети,

как дома, здесь привыкли жить,

кататься с Пушкиным в карете,

с нечистой силою дружить.

 

Мы так привыкли к этой сказке,

что город сказочный – наш дом,

гуляем всюду без опаски,

Арбат религией зовём.

1985

 

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU

Жила у реки, под названием Время,

пила из ручья, под названьем Судьба,

а в роще соседней рубили деревья,

то на колыбели, а то на гроба.

 

Свой путь с родника на заре начиная,

к закату ручей дотекал до реки,

и всё прожитое, как влага речная,

прозрачною каплей стекало с руки.

 

Над самой водой стрекоза проносилась,

вчерашняя тяжесть казалась легка.

И жизнь уходила, и солнце садилось,

и плакала ива, и речка текла.

 

1989

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU

 «Давно ль, давно ль, о Юг блаженный,

Я зрел тебя лицом к лицу…

… И я заслушивался пенья

Великих средиземных волн!

 

Но я, я с вами распростился –

Я вновь на Север увлечён…

Вновь надо мною опустился

Его свинцовый небосклон…

Здесь воздух колет. Снег обильный

На высотах и в глубине –

И холод, чародей всесильный,

Один здесь царствует вполне.

 

Но там, за этим царством вьюги,

Там, там на рубеже земли,

На золотом, на светлом юге,

Ещё я вижу вас вдали:

Вы блещете ещё прекрасней,

Ещё лазурней и свежей –

И говор ваш ещё согласней

Доходит до души моей!»

                  Ф. Тютчев

 

I

Мы живём в ледяной стране,

где сугробы стоят во сне,

ветер воет в ночи, как зверь,

ветер ломится в нашу дверь.

Мы живём в ледяном краю,

проклиная судьбу свою,

в том краю, что всегда во тьме,

мы живём в ледяной тюрьме.

Бесконечна зима, как бред,

от печали лекарства нет,

не прогонит запой и хмель…

Только белый всадник-метель

тёмной ночью несётся вскачь

под тоскующий вьюжный плач.

И накрыты его плащом,

мы всё время во мгле живём,

и всё время в ночи глухой

слышен ветра звериный вой.

 

1984

 

РУССКАЯ  ЗИМА

II

Как тяжёл серый свод над землёю,

он зимой давит нас всё сильней,

и тоска зажимает петлёю

в этой серости тусклых полей.

 

Мне сейчас бы отсюда на волю,

синевы я хочу, синевы,

на гондоле по тёплому морю,

но за окнами — вьюга, увы.

 

Отогреться в зелени юга,

тёплый воздух глотнуть хоть на миг. . .

Но уже у дверей моих вьюга

стережёт меня, как гробовщик.

 

Я в тоске этой разве повинна?

Мне измаяла душу дотла

безысходной, тюремной и длинной

русской зимушки тёмная мгла.

 

Для чего в ледяной, как угроза,

стороне суждено нам страдать,

где на лицах иль отблеск мороза,

иль багровых румянцев печать.

 

Наши души в ледовой коросте,

нам друг друга так трудно согреть.

Но всегда — даже в лютом морозе —

наши птицы отважатся петь.

 

1984

КУПИТЬ КНИГУ: на сайте RIDERO.RU

Видеозапись стихов о России: